Архив за месяц: Май 2016

IMG_1860

интервью вживую с Ириной Хакамада

Я не заметила, когда она вошла в комнату, где мы сидели в ожидании, с кем-то я говорила.
Услышав ее голос, я повернулась и вижу — упс, Ирина Муцуовна Хакамада передо мной — вживую. :)
От неожиданности, я протянула ей руку, чтобы поздороваться . Она кажется даже не удивилась, пожимает мне руку, и говорит — что ж вы так слабенько-то жмете, где ваша энергия?
Ну, не буду же ей объяснять , что это от растерянности. :)
Когда интервью уже закончилось, я уже с улыбкой и с целью — пожать посильнее, подала ей руку — попрощаться. Уже лучше, сказала она , но жмите сильнее, не бойтесь.
Спасибо за Ирине Хакамада за интервью!

ps: мои благодарности коллегам из _Capture Studio_ и лично Руслан Тагаев

» Меня жизнь канает по полной. Есть люди, за которыми вселенная наблюдает вполглаза, они агрессивные, делают много плохих поступков, ходят по трупам, унижают других людей и у них всё в шоколаде!  Потом вселенная как бы опомнится, как двинет, причем там, где человек не ожидает — чаще всего это или здоровье, или личная жизнь. И человек уже вспоминая как жил, понимает, что это наказание.»

продолжение по ссылке http://esquire.kz/3954-irina_hakamada?_utl_t=fb 

501

2016-05-21 15-13-03

мой мастер-класс на международной неделе коучинга

2016-05-21 15-12-53 2016-05-21 15-13-302016-05-21 15-13-03 2016-05-21 15-43-22 (2)

 

Кто где отрывался )))
мы потрудились в кайф на моем мастер-классе на международной неделе коучинга. Мои личные благодарности step&grow за вовлечение и поддержку в коучинге!!

#коучингэтомое 168

1

Мастер-класс «Психология денег. Навыки успешного человека»

Мастер-класс  «Психология денег. Навыки успешного человека»

Бизнес-тренер Вахтанг Джапаридзе

Финансовый Клуб предоставляет возможность тем, кто хочет увеличить финансовые потоки, научиться грамотно распоряжаться собственными деньгами, и открыть для себя новые возможности в бизнесе и личной жизни. Для каждого, кто хочет быть более состоятельным, чем сегодня. Мы предлагаем вам сделать шаг навстречу более успешной жизни, и начать с того, что прийти на наш мастер-класс, где вы освоите лучшие инструменты по изменению собственных убеждений, мешающих привлечь те финансы, которые вы хотите.

 

Программа Мастер-класса 

  • ограничивающие убеждения в отношении финансового успеха
  • прикладные методы оптимизации ментальных стратегий мышления
  • аспекты зарабатывания, инвестирования и траты денег
  • полезный трансформационный опыт
  • инструменты оптимизации своего финансового мышления

 

 

 

Чему Вы научитесь?

 

  • менять свое поведение по зарабатыванию денег
  • лучше понимать свои стратегии трат
  • осознавать собственное финансовое мышление
  • научитесь принимать правильные финансовые решения
  • измените взгляд на способы зарабатывания и трат

 

Для кого этот мастер-класс?

Для тех, кому необходимо обеспечить финансовую стабильность себе и своей семье.  Кому важно понимать, как привлечь в свою жизнь больше денег для разных целей – от организации бизнес-процессов до личных целей, например, обеспечить затраты свадьбу.

Мы приглашаем

  • собственников бизнеса;
    • менеджеров
    • управляющих;
    • продажников;
    • мужчин и женщин, всех людей, кому важно научиться грамотно распоряжаться деньгами.

 

 

Цель мастер-класса

Проработать ограничивающие убеждения участников в отношении финансового успеха. Так же будут рассмотрены прикладные методы оптимизации ментальных стратегий мышления в аспектах зарабатывания, инвестирования и траты денег. Участники получат полезный трансформационный опыт и прикладные инструменты оптимизации своего финансового мышления.

 

Вахтан Джапаридзе

 

Бизнес-тренер международной категории (International Coaching Federation), Сертифицированный бизнес-коуч (Erickson College International Canada), Психолог (МПСУ и Институт Инновационных Психотехнологий), Эксперт «Центра Стратегических Коммуникаций». Член Международного Сообщества Нейро-Лингвистического Программирования, Сертифицированный НЛП-Практик, -Мастер, -Тренер, Член Международной Федерации Коучинга (ICF)

 

 

Мастер-класс состоится 23 мая 2016 года

16:00 – 19:00

Адрес Нурлы  Тау 3В

Спикер: Вахтанг Джапаридзе 
стоимость: 5 тысяч тенге

Регистрация здесь http://goo.gl/forms/ZzBjTnP0k1KKEg3G2

  164

Константин Горожанкин: «Нас, алматинцев, травят»

Константин Горожанкин о интернет -бизнесе в Казахстане
Сегодняшней темой мы выбрали Интернет в бизнесе и бизнес в Интернете.

- Здравствуйте, уважаемые читатели портала informburo.kz  Меня зовут София Баеш и это «Интервью вживую». Сегодня наш гость – Константин Горожанкин, президент Ассоциации казахстанского интернет-бизнеса.

 


Визитка гостя

Константин Горожанкин

Родился 26 декабря 1977 года в городе Самара.

22 года прожил в Шымкенте.

Последние 13 лет живёт в Алматы.

Образование: два диплома с отличием,

математик-программист – Факультет информационных технологий

и автоматизированных систем;

экономист-финансист, специальность «Банковское дело».

Защитил диссертацию на тему электронных платёжных систем с упором на сетевые деньги.

Первое электронное письмо отправил в 1995 году из Южно-казахстанской научно-технической библиотеки. Там же в мае 1996 года впервые вышел в Сеть.

С 2002 по 2005 годы работал администратором системы интернет-банкинга Народного банка РК.

С 2004 года – соорганизатор единственного в Казахстанском Интернете конкурса сайтов awаrd.kz.


 

- Константин, насколько то, что изложено в «визитке гостя» соответствует нынешним реалиям вашей жизни? Всё-таки это интернет-данные – они, бывает, устаревают.

– Автобиографические данные, в принципе, не изменились. И вы очень хорошо поработали, потому что нашли такие подробности, о которых я сам уже забыл. К примеру, когда я первый раз вышел в Интернет или когда написал первое электронное письмо. А что касается моей профессиональной деятельности то, конечно, эти данные уже устарели. У меня была достаточно длительная карьера в банковской сфере и тогда удалось запустить очень интересные проекты.

После интернет-банкинга для юридических лиц мы впервые в Казахстане запустили мобильный банкинг. И сейчас им пользуется порядка миллиона человек. Также в одном из банков страны запустили мобильные переводы, причём можно сказать: мы сделали это впервые в мире. Это пока единственная услуга в Казахстанском IT, которая была запущена впервые в мире. Также мы создали систему мобильных денежных переводов с карты на карту через мобильный телефон и много ещё чего другого.

После этого я ушёл из банковской сферы и занялся своим интернет-бизнесом. Расскажу, в частности, про один из проектов куда, скажем так, я уходил. Мы построили совместно на американские инвестиции процессинговую систему, которая позволяет казахстанским интернет-магазинам, интернет-сервисам принимать к оплате карточки в Интернете.

На самом деле эта система, когда она была запущена, очень сильно изменила наш казахстанский интернет-рынок, потому что появилась конкуренция, стали падать ставки. И интернет-магазины стали действительно развиваться. Это был 2011-2012 годы. Пошёл очень быстрый рост, появилось очень много интернет-магазинов.

Были ещё и стартапы, которыми я стал заниматься. Правда, я не хотел бы их здесь озвучивать, потому что есть там определённые конфиденциальные моменты. Но есть и ещё несколько интересных проектов, к которым я имею отношение.

А ключевое направление, на которое  у меня сейчас 30% времени уходит, – это создание и развитие Ассоциации казахстанского интернет-бизнеса.

Потому что сейчас интернет-сфера очень быстро растёт. И очень часто это значит, что наших интернет-предпринимателей уже надо где-то защищать от каких-то ошибок или как-то им помогать. И сильно менять законодательное поле, потому что идут очень бурные изменения, и рынок очень бурно наполняется.

- Так как вы стояли у истоков развития интернет-банкинга и оплаты системой процессинг.kz, чуть подробнее об этом. Как и чем это помогло бизнесу? Ведь существенно помогло…

– Если кто помнит 2009 год, в тот момент в Казахстане только-только стали появляться казахстанские интернет-магазины, интернет-сервисы. Вернее, они появлялись и раньше, но очень часто умирали, не развившись. Потому что возможность принимать к оплате карточки «Виза», «Мастер кард» и так далее вроде как была уже тогда. Но предоставлялась только одним банком и на монопольных условиях.

И в связи с этим правила для интернет-рынка были очень жёсткими.

Тарифная ставка составляла примерно 5%, но самым недопустимым было то, что деньги возмещались вам после покупки примерно на 30-60-й день. Представьте: вы торгуете холодильниками. Значит, вам надо иметь очень большую финансовую подушку, чтобы деньги получить за них на 60-й день после продажи товара клиенту. Это всё очень сильно сдерживало торговлю.

В связи с этим мне и показалось, что этот бизнес надо совершенствовать. Но в Казахстане инвестиций я так и не смог найти на этот проект. Они (инвестиции. - Ред.) пришли с американского рынка и составили порядка 3 миллионов долларов. Мы запустили сервис, который сейчас называется процессинг.kz и который очень сильно изменил рынок. В настоящий момент ставка упала примерно до 2-3%, а деньги возвращаются по некоторым интернет-магазинам день в день.

То есть если вы сейчас открываете интернет-магазин, который торгует чем угодно, вы можете подключить процессинг.kz и принимать к оплате любые карты из любой страны мира. Там любой человек, отыскав ваш товар в Интернете, в казахстанском интернет-магазине, может сейчас его купить. Это очень сильно продвигает наши казахстанские интернет-магазины как на мировой рынок, так и внутри страны. Людям становится удобно этим пользоваться.

Уникальный шанс

– В самом начале своей интернет-деятельности вы открывали в общем-то один не очень удачный проект, я вам его напомню. Это был проект книжного интернет-магазина. Скажите, пожалуйста, когда вы его открывали, знали ли вы, куда идёте, и что это вообще такое?

– Я люблю что-то новое запускать. Это у меня в характере. А когда я впервые начал баловаться интернет-магазинами, это был 1998-1999 годы, я  тогда очень много читал книг. А в тот момент в Казахстане как раз был такой период, когда почему-то исчезла из продажи большая часть книжных изданий. Как-то вот в послекризисные эти времена непонятные я и подумал: хорошо бы сделать интернет-магазин. И мы с одним моим коллегой полностью его запустили, сами написали программу, нашли поставщиков, вышли в Интернет.

И вот тут мы вдруг поняли, что в Казахстанском Интернете людей-то пока очень мало. То есть продавать эти книги оказалось, по большому счёту-то, некому! Промучились примерно с полгодика-годик, попробовали разные виды рекламы. И контентную, и баннерную. И поняли, что пока не то время, то есть в Казахстане в то время в Интернете действительно было очень мало людей.

Потом, уже в своей докторской диссертации, удалось определить тот момент, ту цифру числа интернет-пользователей, по достижении которой можно успешно продавать в Интернете. Только с момента, когда в Интернете находится порядка 20% населения страны, есть смысл запускать интернет-магазины. А до этого всё будет умирать. И как показывает практика, именно так и случилось у нас в Казахстане. Только в 2011 году 20% населения пришло в Интернет. Соответственно, то, что я запускал в 1998-м, это слишком было рано. Но прошло примерно 12-13 лет, и оказалось всё возможным. И сейчас магазины, что запускаются, если всё сделано правильно, сразу находят своих покупателей.

– Вы защищали докторскую диссертацию, тема которой касалась как раз таки развития Интернета?

– Это была кандидатская диссертация. А сейчас я докторскую диссертацию по бизнесу защищаю в одном московском вузе. Кандидатская диссертация касалась платёжных систем в Интернете. А докторская называется весьма интересно: «Введение проектов электронной коммерции на рынки зарубежных стран». Цель диссертации достаточно интересна, мы изучаем порядка 70 стран мира по двадцати характеристикам за последние двадцать лет. Когда появился Интернет, ВВП на душу населения, проникновение Интернета, проникновение сотовой связи, вероисповедание этих людей, пол… Изучили много – порядка 70 стран, то есть мы взяли самые интересные с точки зрения коммерции государства: США, Япония, Европейские державы и так далее. Взяли и страны, которые похожи на Казахстан по населению: от 10 до 20 миллионов. И взяли крупные страны – свыше 50 миллионов жителей.

И мы определили главную цель работы: при каких условиях, запуская проект в какой-либо стране, можно быть уверенными, что он железно выстрелит. И мы изучаем вот эти характеристики, смотрим: что в какой стране выстреливало с точки зрения Интернета, и в какие страны через 3-5 лет можно будет заходить с казахстанскими интернет-проектами и железно их там запускать. Мы пришли к выводу, что есть ряд чётких характеристик, при достижении которых в эту страну можно заходить. И вот одну характеристику я вам уже назвал – это проникновение Интернета.

То есть как только проникновение Интернета в стране достигает 20% населения, железно в этой стране можно запускать интернет-магазины, интернет-сервисы. И у Казахстана есть в этом  смысле уникальный шанс. Дело в том, что Южная Азия, которая находится на более низком уровне развития мировой Сети – это Вьетнам, Индонезия, Бангладеш и так далее – ещё не достигла этих показателей.

Значит, года через 2-3 те казахстанские проекты, которые обкатали здесь какие-то интернет-магазины, интернет-сервисы, можно будет выводить в эти страны. На более крупные рынки, ведь тот же Вьетнам – это 90 миллионов человек или Бангладеш – 140 миллионов человек.

Вот представьте, большая Россия – 140 млн человек и маленький Бангладеш, как Южно-Казахстанская область, — те же самые 140 миллионов человек. То есть надо просто выводить проекты и зарабатывать на более крупных рынках со своими интернет-проектами. В этом цель диссертации. Я надеюсь, наконец, в будущем году её защитить в Москве, а потом реализую всё это на практике. И стану «остепенённым» доктором бизнес-администрирования. Это бизнес-степень, а не научная степень.

Неудачи учат

– У вас очень много интересных проектов, которые вы запустили и они оказались успешными. Это после книжного магазина, который вы пытались запустить в самом начале. Стал ли тот неудачный проект для вас неким «спусковым крючком» активности?

 

 

– Однозначно. Дело в том, что любой бизнесмен, когда строит бизнес, он свой первый проект очень хорошо помнит, потому что чаще всего, на 99% он бывает неудачным. И первый бизнес, эти неудачи на самом деле учат людей правильные потом принимать решения, правильно всё запускать и так далее.

Более того, я всегда считал, что если у кого-то первый бизнес сразу получился и тут же превратился в большой бизнес, то тут очень много рисков, что на каком-нибудь этапе ваше дело рухнет, а вы не будете знать, что же делать в этой ситуации.

Потому что падать с маленькой горки гораздо предпочтительнее и поучительней, чем валиться с большой, когда уже влита куча денег, взяты кредиты и что-то ещё. Поэтому, однозначно, это был толчок определённый для меня и память на всю жизнь.

 

 

– Бизнес начинают очень разные люди.  Как определить, с какого момента будут успешными проекты, ведь люди могут упасть и не подняться даже после первогостартапа?

– Железно, если он в душе предприниматель – он встанет. Что отличает предпринимателя от других людей, так это постоянная активность, постоянное желание и попытки что-то запустить новое, что-то сделать лучше, принести людям реальную пользу. И заработать на этом. Что такое «предприниматель» вообще? Есть тому много разных определений, но для меня ключевое определение то, что успешный предприниматель решает какие-то назревшие проблемы людей, которые находятся вокруг.

Вообще бизнес строится только там, где есть какая-то реальная проблема. Если вы нашли, как вы можете эту проблему решить, вы можете попробовать на этом месте построить бизнес. Чем серьёзнее проблема, тем больше денег вы заработаете.

Например, какая сейчас проблема в Алматы ключевая для вас? Мне кажется, всех алматинцев сейчас напрягает экология и автомобили, парковки.

– Что позволяет вам верить в то, что вы делаете нужное людям дело, как вы этоопределяете? Вы делаете маркетинговые исследования или полагаетесь на интуицию?

– Чаще всего это какие-то исследования, потому что я очень осторожный человек в этом плане. Если мы с моими партнёрами запускаем какой-то интернет-проект, мы чаще всего делаем предварительно маркетинговые исследования, чтобы понять, насколько это нужно людям.

 

 

– Эти исследования может себе позволить далеко не каждый стартапер.

– Маркетинговое исследование может быть очень простым: можно выйти на улицу, опросить 10 человек и получить уже какие-то цифры. Хотя бы узнать, есть эта проблема или нет этой проблемы. Это всегда можно сделать без всяких больших вложений. И более того, мы настаиваем при обучении стартаперов, что не надо на это тратить много денег. Учим, что очень много нужной информации сейчас легко найти в открытых источниках, взять из того же Интернета.

Если что-то нельзя найти, говорим: вот, вы сделали стартап, не пишите сразу суперкрасивый сайт для него, напишите предварительный сайт «на коленке». Зайдите к своим родным, близким, и посмотрите, насколько они могут этим сайтом пользоваться. Решает он их проблему или нет. И только после этого уже можно будет думать о чём-то глобальном.

То есть маркетинговое исследование может быть проведено буквально на уровне вашей группы в институте или в среде каких-то друзей, знакомых, родственников. Это тогда очень быстро обычно определяется: идёт проект или не идёт, получается или нет.

–  Вот вы говорите о бизнес-проектах, что они должны приносить пользу людям иулучшать их жизнь, и тогда только проекты пойдут. Но ведь на самом-то деле речь идёт оденьгах. Может быть, и цинично это звучит, но в реальности бизнес  прежде всегосоздаётся ради прибыли ведь?

- И да, и нет. Потому что на первом этапе мы все понимаем, когда зарабатываем хорошие деньги, что плюс-минус  десять тысяч долларов не решает ничего уже в вашей жизни. Больше долларов уже становится всё-таки результатом решения каких-то проблем. И при достижении какого-то успеха в какой-то определённой сфере, на каком-то определённом этапе деньги перестают людей мотивировать. Это я во многих компаниях видел, во многих стартапах: до определённого момента тебя мотивируют деньги и прочие материальные блага, а потом ты достигаешь некой уже точки комфорта для себя.

И главным уже становятся не деньги, главным становится призвание и решение каких-то проблем для многих. Благотворительность, например, многие также любят обучать людей и дальше передавать знания.

Появляется много других каких-то интересов, поэтому деньги, я вас уверяю, это не ключевое. Да это некое мерило успеха, но когда я запускаю какой-то проект, я хоть и думаю, конечно же, о деньгах, но больше я думаю о решении каких-то общечеловеческих проблем.

Вот тот же СМС-банкинг, мобильный банкинг когда мы запускали, о чём я думал? Я думал в первую очередь о безопасности людей. То есть когда вы подходите к банкомату или покупаете что-то в магазине по карточке – вам тут же летит эсэмэска: с вашей карточки снята такая-то сумма или к вам «прилетела» зарплата. Когда мы это придумали, это был 2006 год, мы в первую очередь хотели решить свои собственные проблемы: а) безопасность, чтобы, при покупке каких-то вещей в Интернете меня сразу извещала об этом эсэмэска; б) увести людей от тех же банкоматов, к которым всегда мы раньше приходили, чтобы узнать, сколько у нас денег на карточке, потому что иных систем не было.

Вот эти проблемы мы решили, и сейчас этими сервисами пользуются практически все взрослые уважающие себя казахстанцы. Это был только 2006 год, ещё десяти лет даже не прошло.

– Я тоже с удовольствием пользуюсь этим сервисом и всегда думаю: »Как хорошо, что он есть». А как вы это придумали?

– Ну так вот… Григорий Марченко тогда был руководителем банка, он поставил перед нами задачу: «Ребята, у нас не очень много банкоматов и очень много пенсионеров, которые  в дни выдачи пенсии атакуют наши банкоматы и спрашивают постоянно баланс. Давайте что-нибудь придумаем». Мы и стали думать.

И придумали вот эту идею СМС-информирования. Понятно, что мы не были первыми в мире. Мы подумали: как это делают в других странах? И постепенно нашли таких поставщиков. А сейчас это наиболее популярная система в стране. От 800 до 900 тысяч человек в Казахстане ею пользуются.

По сути она приносит и пользу людям, и в то же время – огромные деньги банку. Давайте вместе с вами  посчитаем: 800 000 пользователей умножьте на абонентскую плату 290 тенге, и вы узнаете: сколько в месяц банк из воздуха делает. Это же миллионы долларов! И причём люди готовы за это платить, потому что это удобнее. Чем, скажем, ехать на такси или даже автобусе до банкомата. И выйдет дороже, чем 290 тенге в месяц за СМС-информирование.

Вот это идеальный бизнес, с моей точки зрения. Вы решаете чью-то проблему и зарабатываете на этом сами.

Молодость на пике

– Вы на своём идеальном бизнесе уже заработали миллион долларов?

– Если сложить все проекты, в которых я участвую, то – да.

 

 

–  Так вы на сегодня миллионер?

– Ну, я не тот человек, который откладывает деньги под подушку, я их обычно вкладываю дальше в какие-то интернет-проекты, в какие-то другие идеи. Поэтому у меня постоянно идёт движение денег очень большое.

Я пока не останавливаюсь, я считаю, что пока я молод, и пока эта интернет-сфера в Казахстане сейчас на самом пике.

То есть если сейчас ещё легко можно войти со своим бизнесом в Интернет, потому что точка входа пока достаточно свободна, то через какое-то время тем людям, кто не вошёл своевременно в интернет-экономику, потребуется гораздо больше денег для этого. Поэтому лучше я потом буду отдыхать, а сейчас я вкладываюсь в свою страну и в интернет-бизнес.

– Во что бы вы сейчас вложили 100 000 долларов? В какую идею?

– Очень много идей. Экология – раз: потому что это для людей и страны очень важно. И удачный экологический проект получит мощную поддержку и от населения, и от государства. Второй момент, я считаю, что в Казнете до сих пор нет нормального детского магазина, в котором были бы товары от 0 и до 13 лет, и ни у кого нет какой-то ассоциации детских магазинов, нормально функционирующей. Например, есть же ведь сайт, который у всех в голове, когда мы говорим, что ищем квартиры: krisha.kz. Или ищем автомобили – kolesa.kz.

Интернет – это глобальная конкуренция, абсолютная. У вас в голове будет только один сайт, куда вы входите, чтобы найти что-то конкретное. Один сайт, куда вы выходите, чтоб купить детские вещи, и он же – для приобретения продуктов питания для детей, памперсов тех же самых. Сейчас в голове такого названия нет, а это значит, есть ниша, которую можно занять.  100 000 долларов, я думаю, будет маловато, но в принципе, чтобы начать – достаточно.

Решение «Казахтелекома» и безопасность

- На днях было озвучено решение по поводу »Казахтелекома» о том, что с 1 января следующего года вводится для пользователей сети Интернет »сертификат безопасности».


Прим. ред. На момент опубликования интервью публикацию с этой информацией с сайта «Казахтелекома» сняли, об этом написали пользователи соцсетей. Однако решение об отмене сертификата озвучено не было.

Подробнее – по ссылке, и об этой новости опубликовали материал в авторитетной New York Times – прочитать можно по ссылке.)

АО «Казахтелеком» информирует о внедрении национального сертификата безопасности с 1 января 2016 года

С 1 января 2016 года, в соответствии с Законом Республики Казахстан «О связи», Комитет связи, информатизации и информации Министерства по инвестициям и развитию Республики Казахстан внедряет национальный сертификат безопасности для пользователей сети Интернет.

Согласно Закону операторы связи обязаны осуществлять пропуск трафика с использованием протоколов, поддерживающих шифрование, с применением сертификата безопасности, за исключением трафика, шифрованного средствами криптографической защиты информации на территории Республики Казахстан. Национальный сертификат безопасности обеспечит защиту казахстанских пользователей при использовании протоколов шифрованного доступа к зарубежным ресурсам сети Интернет. По словам Управляющего директора по инновациям АО «Казахтелеком» Нурлана Мейрманова, пользователям сети Интернет необходимо установить национальный сертификат безопасности, который будет доступен через интернет-ресурсы АО «Казахтелеком». «Пользователю необходимо зайти на сайт www.telecom.kz и установить на своих устройствах выхода в сеть Интернет данный сертификат, следуя пошаговой инструкции по установке» – подчеркнул Н. Мейрманов. АО «Казахтелеком» обращает особое внимание пользователей на то, что установка сертификата безопасности должна быть выполнена с каждого устройства абонента, с которого будет осуществляться выход в сеть Интернет (мобильные телефоны и планшеты на базе iOS/Android, персональные компьютеры и ноутбуки на базе Windows/MacOS). Подробная инструкция по установке сертификата безопасности будет размещена в декабре т.г. на сайте www.telecom.kz. Служба по связям с общественностью 
АО «Казахтелеком» 30.11.2015


– И пользователи Интернета уже отреагировали: введение этого «сертификата безопасности» означает, что все наши логины, пароли и личная переписка могут уйти в чужие руки. Это может стать «дырой безопасности» в масштабах страны. Как обезопасить себя в Интернете?

- Давайте мы попробуем эту проблему на две части разделить: безопасность людей вообще в Интернете и вот то, что предлагает «Казахтелеком» и наша страна.

– «Казахтелеком» – это касается каждого, то есть речь идёт о Казахстане. В принципе, у «Казахтелекома», по-моему, всё население «в кармане».

- Я понимаю, почему вы переживаете, это действительно так. Давайте по порядку.  Когда вы покупаете с помощью карты, желательно убедиться, что тому сайту, на котором вы покупаете, можно доверять. Если ваши друзья-знакомые на нём покупали.

Но если вы покупаете в первый раз, можно почитать отзывы об этом сайте в Интернете, если была «кривая» какая-то информация, очень быстро она где-то вылезет.

После того как вы купили что-то в Интернете, мы вам рекомендуем обязательно подписать свою карточку на «мобильный банкинг», это SMS-информирование, о котором мы говорили.

Потому что мошенник может использовать вашу карточку. Предположим, если на хорошем сайте он сделал свою страничку и взял там ваши карточные данные. Если он после этого захочет оплатить вашей карточкой, вы тут же получите эсэмэску: кто-то платит с вашей карты. Позвоните в ваш банк, заблокируйте карту и ничего не потеряете в итоге.

То есть, в принципе, ваша безопасность как покупателя абсолютно защищена.

Что касается безопасности интернет-магазинов. Для того чтобы обеспечить безопасную сессию со своим клиентом, используются ssl-сертификаты. Обычно это международные сертификаты, Казахстан никогда их не выпускал, и они позволяют создать защищенную сессию между вами и магазином.

И соответственно, в этой сессии вы логинитесь в ваш интернет-магазин, личный кабинет, указываете свой логин, пароль. Потом указываете карточные данные, и всё это безопасно работает. Теперь что предлагает «Казахтелеком».

«Казахтелеком», согласно закону о связи, должен с 1 января 2016 года предложить некий свой сертификат или обязать все интернет-магазины зарегистрировать те международные сертификаты, которые у них есть в некоем их национальном сертифицирующем центре.

Вот это всех очень сильно напрягает по двум причинам.

Во-первых, это означает, что Казахстан в лице нашего Правительства через операторов, таких как «Казахтелеком», получается, приобретает доступ ко всей информации, которая в зашифрованном виде используется, предположим, между мной и моим банком.

То есть, в принципе, получается, государство забывает о конфиденциальности, о безопасности. Оно может узнать все мои банковские операции, что по законам нашей страны является конфиденциальной информацией. Об этом должен знать только банк и я. И только если в отношении меня ведётся какое-то следствие, об этом имеет право знать кто-либо ещё.

Мы, выходит, получаем здесь нарушение определённых наших прав.

Второй момент – это то, что никто не понимает, каким образом будут храниться эти сертификаты.

Если к международным организациям есть абсолютное доверие, потому что они там уже десятки лет этим пользуются, то здесь, в случае с «Казахтелекомом», это непонятно.

Сакен Сарсенов – руководитель комитета по информатизации – прокомментировал это решение. Он сказал: мол, мы сами пока до конца ещё не понимаем, что и как. И в ближайшее время будут приняты некие подзаконные акты. И только после того этот акт будет введён. То есть сейчас даже и государство не понимает, что оно сделало. И я надеюсь, что вот это людское беспокойство, которое сейчас есть, остудит горячие головы, и мы не будем превращаться в тот же  Китай с Firewallами и так далее, не хотелось бы.

Нас алматинцев травят

 

 

– Вы говорили о проекте по экологии, расскажите, пожалуйста чуть-чуть подробнее, что вы предлагаете – это очень актуально для алматинцев.

– Это тот проект, в котором, я однозначно понимаю, денег не заработать, но мне очень хочется что-то сделать в этом направлении для своего любимого города, а потом, надеюсь, и для своей страны.

Дело в том, что когда я 13 лет назад переезжал в Алма-Ату, это был совсем другой город. Я помню отлично, тогда я мог пройтись по улицам в течение дня и практически не обнаружить пыли на своей обуви. И мой автомобиль, который находился на улице, не покрывался пылью, как сейчас. Я могу сказать точно: за 12-13 лет в Алматы в плане экологии стало хуже в разы.

Но проблема в том, что у нас нет никакой этому доказательной базы.

То есть наше государство почему-то не мониторит воздух в Алматы. Вернее, оно мониторит, но те данные, которые находятся в «Казгидромете», однозначно необъективны. Мы это чётко видим, и такое ощущение, что нам пытаются не показывать, в какой ситуации мы сейчас находимся. Но это действительно факт: у меня супруга заболела аллергией, когда мы жили в центре города, я специально перевез её на окраину города – и аллергия прошла.

И эта проблема касается каждого из нас. Я встречался с одним медиком, когда начал заниматься год назад этой проблемой, он мне привёл ужасные факты. Дело в том, что официальная заболеваемость аллергией в Алматы порядка 0,73%. Неофициальная – 43%. 43% нас с вами болеют аллергией, а наше государство продолжает нас уничтожать «неправильным» бензином.

– Вы назвали две цифры, которые не укладываются как-то… 0,73 и 43% . Большая разница, огромная разница в цифрах.

– Вы болеете аллергией?

– У меня ребенок болеет.

– Эта проблема у каждого из нас есть: друзья, знакомые родственники, которые болеют аллергией.

Нас, алматинцев, травят. Нас травят, есть какое-то лобби, которое до сего момента не перевело весь наш транспорт на нормальный бензин. Мы живём в котловане. И в Алматы – постоянный смог, мы всем этим дышим, все кругом уже болеют, и никто не поднимает эту проблему.

Что хочу сделать я? Я хочу расставить по городу станции, которые замерят вот те 12 ядовитых выбросов, которые выделяют автомобили, наши ТЭЦ и так далее, и давать эти данные в онлайне всем пользователям на мобильный телефон.

То есть будем делать мобильное приложение, где вот эти 12 характеристик. Пыль, оксиды и так далее. Они ежедневно будут поступать. Причём в разных частях города, чтобы люди понимали: в какой части города можно жить, а где это превышает безмерные вот эти показатели. И, соответственно, люди, которые там живут, просто гробят своё здоровье. И гробят здоровье не просто эти люди, а то государство, которое почему-то до сих пор не поняло, что это проблема и что мы живём в проблемном городе.

Недавно я видел рейтинг, где Алматы попал в 15 худших городов мира. Это действительно так, но у нас это почему-то никто не поднимает.

Мне очень хочется в этот проект вложить как свои деньги, так и деньги других алматинцев, кому не безразлична судьба собственного города, чтобы решить эту проблему.

 

 

– Как власти отреагировали на вашу идею о том, чтобы замерять? Для начала хотя бы надо замерять, я с этим абсолютно согласна.

– В течение трех недель не могу достучаться до руководства «Казгидромета», чтобы просто с ними встретиться.

Я встретился с теми людьми, которые поставляют оборудование для «Казгидромета», они мне сказали удивительные вещи. «Казгидромет» в Алматы – единственная организация, которая попросила ключи от сервера. Во всех остальных городах они стоят, и ключей не нужно. О чём это говорит?..

– Ключи от какого сервера?

– Ключи от сервера, на котором собираются эти данные. Это говорит о том, что люди специально редактируют эти данные, я думаю. Я посмотрел данные «Казгидромета» по Алматы и по Астане. Все мы понимаем, что Астана – это продуваемый всеми ветрами город.

Так вот там характеристики СО2 хуже, чем в Алматы. Это говорит о том, что они так «подкручивают» данные, что это просто невероятно. То есть воздух в Астане якобы хуже, чем в Алматы. Но это полная чушь!

И пока мы – люди, которые здесь живут – не станем исследовать этот воздух сами и показывать это всем, никто ничего не будет делать. Когда мы это будем делать, тогда и акимат начнёт иначе на это всё смотреть.

Воздух надо не только исследовать, но и очищать

– С какой целью вы хотите встретиться с руководством «Казгидромета»?

- Чтобы задать им вопрос: ребят, а как это происходит? Давайте сделаем что-то ещё. Сейчас я ищу единомышленников.

Одно устройство станций, которые будут давать эти данные, стоит порядка 27 млн тг – это большие деньги.

Сейчас 10 станций «Казгидромета», они в городе стоят, но показывают липовые данные.  Я хочу понять: ребята, мы и дальше будем показывать липовые данные?  Или жители города должны отдельно купить 10 станций, выкинув 270 млн тг, и запустить, чтобы всё начало работать?

Мы начали исследовать с другой стороны. Прежде чем идти в акиматы и так далее, надо это обрисовать.

Я посадил двух людей: мы провели достаточно глубокие исследования, мы нашли такие же города как Алматы, которые тоже находятся в котлованах. Это Лос-Анджелес, это Афины. Ещё мы поговорили с ними, но там другая ситуация с воздухом. Мы начали искать примеры, тот же Париж мне приводил в пример один из докторов. Как только в Париже появилась лёгкая дымка, там объявили… Мэрия Парижа сказала: «Ребята, у нас смог. Просьба всем оставить автомобили дома, и весь общественный транспорт в эти два дня мы делаем бесплатным для людей». Вот когда мэрия города заботится о своих жителях – вот что они делают.

У нас же, такое ощущение, что нами управляют абсолютные невежды, которые не понимают: от чего всё это происходит. И вот какова задача этого проекта?

Первое. Показать, что есть проблема. Показать это в цифрах: что нас травят, воздух плохой. Как он меняется в зависимости от ветра, в зависимости от дождя. В каких частях города он какой.

Я вам говорю, что это будет очень сильно влиять на стоимость жилья. В центре города жить сейчас небезопасно. Надо жить вокруг, даже если ниже-выше – неважно, но в центре жить нельзя, потому что в центре мы все просто выживаем, а не живём.

Второй момент. Когда мы всё это посчитаем, мы поймём это в цифрах, надо строить систему по очистке.

Надо понимать, что сильно влияет. Сейчас мы уже понимаем, что будут влиять, скорее всего, автомобили – там 80%. А дальше – надо думать.

А почему у нас такой бензин, кто лоббирует, что мы до сих пор никак не можем перейти на нормальный бензин? Почему мы должны дышать вот этим бензином?  Надо решать, значит, эту проблему.

– А к властям вы обращались? К новому акиму города вы обращались?

- К акиму надо идти с какими-то цифрами. Если я приду и скажу: у нас всё плохо, – ну, посмеются и скажут: да, у нас все плохо. Нет смысла в этом, я уверен, что какие-то люди ходят. Я хочу решить эту проблему системно. Я хочу показать: у нас не просто всё плохо. Вот система, которая показывает, насколько у нас все плохо, насколько мы хуже живем, чем Европа и так далее, и так далее. И с этими цифрами идти к акиму и разговаривать с позиции силы: «Ребята, нам надо меняться, не просто всё плохо… Если ты аким, давай, пожалуйста, делай чтобы всё было хорошо, потому что иначе какой ты аким, если твои жители умирают?»

– В качестве решения проблемы вы перечислили, значит,  автомобили, бензин, ТЭЦ…

– Бензин, автомобили, ТЭЦ плюс часть города ещё отапливается углем. Этого не должно быть, надо переводить всё на газ.

Возможно, какие-то будут еще характеристики. Но, видите, с точки зрения, насколько мы развиты в этих вопросах, когда у нас будут точные цифры – какие вещества, где у нас идёт превышение – мы будем потом уже точно искать, какие источники. Это всё дело откроется. Сейчас вот, особенно зимой чётко видим. Просто небо серое над нами. Когда вы выезжаете за город, оно просто голубое. И все понимают, что всё плохо.

– В эти тёплые дни иногда ощущение, что воздух Алматы застыл.  И его можно трогать руками. Даже был момент, когда выходишь – это не вечернее время, это день – и всё-таки какая-то дымка в воздухе…

– Мы проводили недавно вручение интернет-премии, к нам приезжало много гостей из Китая, из Москвы, из Питера, из Киева, из Одессы. Они вышли из кафе, где мы это всё проводили, в воздухе была дымка вечером, они сказали: «У вас что, пожар какой-то?» Я сказал, что это воздух, которым мы дышим. Они сказали, что в первый раз такое видят. Это на запах другой воздух. Он не просто воздух, который без вкуса и запаха. Он пахнет выхлопами и бензином, это ненормально. А мы этим дышим.

– Это ненормально, я согласна. И желаю удачи вашему новому проекту, я очень хочу жить в чистом Алматы.

– Я тоже очень хочу, надеюсь, что наш город услышит, и мы как-то решим эту проблему.

В заключение, как обычно, традиционные 5 вопросов в режиме блиц

Итак, сколько денег вам надо для счастья?

– Уже у меня всё есть для счастья.

 

 

- Если бы была такая возможность выбирать, в какой стране родиться, какая бы этобыла страна?

– Мне очень нравится в Казахстане. У меня была возможность уехать отсюда, но пока мне всё здесь очень нравится, поэтому я бы остался в Казахстане.

– Самая большая мотивация для вас – это что?

– Очень сложный вопрос… На текущем этапе однозначно не деньги. Наверное, решение какой-то проблемы, которая важна для людей.

– Вам позвонили и говорят: вы участвуете в опросе, мы определяем главную чертухарактера алматинца – что это?

– Наверное, главное – гостеприимство, всё-таки мы очень гостеприимный народ.

– И пятый, последний вопрос, собственно, он стал уже традиционным в этой рубрикеблиц. К примеру, вы попали на приём к президенту, и у вас есть ровно минута наобращение к Главе государства, что самое важное вы бы ему сказали, начиная со слов:»Уважаемый господин Президент…»?

– Если б у меня бы была минута, я бы много чего ему сказал. Во-первых, учитывая, что я попал бы к нему как частное лицо, учитывая, что я президент Казахстанской ассоциации интернет-бизнеса, я бы рассказал ему о тех проблемах, которые у нас есть и попросил бы его каким-то образом помочь. А вторую минуту я бы, скорее, потратил бы, чтобы проблему с экологией ему донести.

Уважаемый господин Президент, вы, видимо, нечасто бываете в последнее время в Алматы. У нас есть проблема. С вашим отъездом она только ещё больше усилилась. И я очень хочу, чтобы вы её решили или помогли нам решить. Потому что в настоящее время люди, которые должны это решать, очень плохо выполняют свою работу.

интервью опубликовано на сайте informburo.kz 

135

Досым Сатпаев: В стране бардак или всё-таки дисбаланс?

4-й выпуск «Интервью вживую» и гость Досым Сатпаев, политолог.

В конце года весь мир подводит итоги, политики говорят о каких-то событиях в государственных масштабах, а граждане – в рамках своей семьи. Мы радуемся успехам, достижениям и, конечно же, обозначаем хотя бы схематичный план на следующий год или, если цели более важные, то на следующие несколько лет вперёд. И наше будущее напрямую зависит от ситуации в стране, от того, как обстоят дела в экономике и политике, от того, что нас ждёт в этих сферах.

Обо всём этом было сказано в недавнем Послании Президента народу Казахстана, и довольно неожиданно с резкой критикой этого документа выступил известный казахстанский политолог Досым Сатпаев. Сегодня он гость нашей студии.


Визитка гостя

Сатпаев Досым Асылбекович родился в городе Алма-Ата, окончил Алма-атинский государственный университет имени Абая, аспирантуру Алматинского государственного университета имени Абая. Он – политолог, кандидат политических наук. Тема кандидатской диссертации: «Особенности лоббизма в политической системе Казахстана». Досым – автор десятка книг, написанных им как в соавторстве, так и единолично. Среди них и книга «Политическая наука в Казахстане». За плечами у нашего гостя опыт работы в качестве продюсера документальных фильмов, эксперта центра политических исследований института развития Казахстана. Поработал он и в центрально-азиатском агентстве политических исследований, и в казахстанском представительстве британского института по освещению войны и мира, в Центре анализа общественных проблем. С марта 2002 года Досым Сатпаев – директор НПО «Группа оценки рисков», член экспертного совета РИА «Новости».


– Итак, Досым, соответствует ли изложенная в визитке информация реалиям вашей жизни?

– Это, скорее, просто автобиографическая справка. Кстати, часть информации уже немного устарела. С 2002 года уже было сделано немало других проектов, в которых я участвовал.  Особенно в том, что касается выпуска новых книг.  Более того, не так давно я создал свой небольшой  частный фонд для поддержки научных, культурно-просветительских проектов  (естественно, с небольшим бюджетом), но, с моей точки зрения, очень интересных, которые могут иметь большой мультипликативный эффект.  В частности, одним из первых таких проектов было создание вместе с факультетом философии и политологии Казахстанского национального университета имени Аль-Фараби библиотеки политических наук.

Я надеюсь сделать одну из самых лучших в Центральной Азии библиотек по моей специализации. Вот сейчас мы активно работаем в этом направлении с моими коллегами. В целом вы правы, отметив то, что и по специализации я действительно являюсь представителем политической науки. Хотя само понятие «политолог» мне не очень нравится.

Потому что, знаете, оно немножко такое «резиновое». Особенно в последнее время, когда появляется большое количество довольно невнятных, так скажем, экспертов, которые именуют себя политологами. Бывшие философы, экономисты, физкультурники, агрономы… то есть я себя предпочитаю позиционировать как казахстанского специалиста в области «политических наук».

Потому что этим сегментом, этой сферой занимаюсь очень давно, и всё-таки процентов 70% моей деятельности связано именно с академической сферой. А то, что я даю комментарии публичные, пишу какие-то книги или совместно с кем-то осуществляю какие-то интересные проекты – это не так много и всё-таки не является моей основной деятельностью. Основная деятельность завязана больше на научной работе, именно этому я посвящаю всю свою сознательную жизнь.

– Однако мы в любом случае, воспринимаем вас как политолога.  И здесь ваша профессиональная этика как бы требует, что вы должны быть равноудалены как собственно от власти, так и от оппозиции, верно?

– Да, я в свое время говорил, что всё-таки политолог – он как часы. Если часы не работают, то они никому не нужны. Причём часы должны всегда показывать правильное время независимо от погоды, независимо от того, на какой руке их носят, вне зависимости от их марки.

Если вы занимаетесь политической наукой именно как наукой, то вы должны чётко дистанцироваться как от власти, так и от оппозиции в какой-то степени, стараться всё-таки иметь свою собственную, определённую, независимую нишу для, того чтобы, в какой-то степени хотя бы, со стороны смотреть на те политические процессы, которые мы анализируем. Потому что здесь очень чёткая бывает грань между независимым представителем политической науки и ангажированным идеологом, и сейчас многие эту грань переходят.

Эта грань часто пересекается представителями социальных наук, и вот в этом большая опасность. Потому что сегодня ты просто представитель социальных наук, завтра ты переходишь в какой-то лагерь, превращаясь тут же уже в политтехнолога.  Потом – в идеолога, и это уже постепенно тебя затягивает, а это идее в ущерб, научной истине, я считаю.

– И в связи с этим довольно интересно было читать ваши выступления о Послании Президента. Вот я приведу цитату из вашего недавнего выступления: «Я считаю, что Послания в Казахстане в последнее время не рассматриваются в качестве некой дорожной карты, которая позволит стране сделать мощный рывок.  В стране не Послание является ключевым документом, а многочисленные программы, появляющиеся в ответ на какие-то неожиданно возникающие внешние негативные факторы».

 

 

– То о чем вы тут сказали, если интерпретировать, ну, в моем понимании, это получается: обозначена идея –  трансформировать послание в некую дорожную карту. И взять её как руководство к действию исполнительной власти. Вы это имели ввиду?

– Здесь давайте исходить из того, что такое послание – это как некий официальный документ.  И с точки зрения взаимоотношений между властью и обществом подобное послание – это как бы прямое обращение Президента к гражданам страны. Причём случается оно обычно не чаще одного раза в год. Если вы внимательно посмотрите все его остальные выступления, то они как правило ориентированы на какую-то целевую аудиторию: например, расширенное заседание Правительства, общение с отдельными членами Правительства, встреча с акимами, встреча с представителями дипломатических миссий.  Послания – это единственная возможность Главы государства в одностороннем порядке общаться с населением.

– Вы имели в виду, что надо это послание трансформировать в какую-то дорожную карту?

– Нет, я имею в виду то, что послание, которое презентуется именно как общение с населением, оно должно быть построено немножко в другом плане. То есть характер таких посланий, которые мы обычно видим и слышим, создаёт ощущение, что это пишут чиновники для чиновников! Это мы видели и в многочисленных госпрограммах, в той же программе «Нурлы Жол», в презентации системы антикризисных мер. То есть Президент по сути повторил то, что было уже нашими и чиновниками, и профильными министрами озвучено населению. А ведь людям нужно объяснить понятным языком: что на самом деле происходит в стране. Причём не с позиции того, что, ребята, будет всем плохо, давайте экономить. Надо рассказать: почему это всё произошло. Причём не только с точки зрения, что виноваты внешние факторы, но и с анализом внутренних проблем, в частности, неэффективной работы многих наших госорганов, правильно, да?

– Считаете ли вы, что такое Послание, которое прозвучало, о котором мы сейчас с вами говорим, должно быть преобразовано в некую дорожную карту, по которой населению будут разъясняться, показываться и пути решения проблем?

– Опять же, исходя из того, что я сказал, действительно Послание должно напоминать не некий набор указов для Правительства, потому что это уже было сказано на расширенном заседании кабмина, а давать чёткие, конкретные, понятные направления, в условиях которых страна проживёт, к примеру, хотя бы один год. Потому что, как показывает динамика постоянных изменений в стране, невозможно спрогнозировать, что нас ждёт через год, через полгода. Даже через два-три месяца, как показали события этого года. Вот если вы возьмёте послание 2014 года и сравните с тем, что произошло в этом году. Понятно, что очень много всего произошло такого, что наше Правительство, администрация Президента и многие наши профильные структуры государства не смогли спрогнозировать.

Одни и те же грабли

– И здесь, наверно, вы имеете в виду, тоже приведу цитату: «Те экономические провалы, которые мы наблюдали в последние годы, связаны, в том числе, с неэффективной политической системой и неэффективным бюрократическим аппаратом, и  именно последний является одним из тормозов в реализации многочисленных экономических программ, которые были также представлены в этом Послании», конец цитаты.  Что вы называете экономическими провалами? По сравнению с тем же 2014 годом, вы сказали, давайте посмотрим, что мы сегодня здесь имеем?

– Практически опять же, самое интересное: то, что я называю «экономическими провалами» на официальном уровне является теми данными счётного комитета, которые, кстати, каждый год, если их внимательно почитаете, повторяют друг друга.

Неэффективное использование бюджетных средств, нецелевое использование, нерациональное. Более того, даже сам Глава государства на том самом расширенном заседании Правительства отметил те же самые пункты, которые можно причислить к экономическим провалам.

В частности, строительство и появление большого количества так называемых предприятий в рамках индустриальной инновационной программы, которые на самом деле экономике не нужны. Ленточки перерезают, а предприятия не работают даже на уровне регионов. При этом была большая критика именно в адрес региональных властей, которые за эти годы так и не научились работать с точки зрения тех установок, которые та же самая «Акорда» им дает. Активно привлекать инвестиции, активно создавать рабочие места и так далее… то есть то, что я назвал «экономическими провалами», на самом деле сами чиновники уже давно в этом году не раз обозначали.

Просто я это суммировал и свёл к чему? Я свёл к тому, что при нынешнем бюрократическом аппарате, который каждый год наступает на одни и те же грабли, невозможно проводить и ожидать каких-то новых экономических инициатив и реформ! То есть попытки есть бюрократический аппарат модернизировать, постоянная административная реформа идёт, но мы всё равно топчемся на месте. И возникает такое ощущение, что когда чиновники сами модернизируют чиновнический аппарат, то они это делают лишь для того, чтоб создать некую имитацию бурной деятельности. Сам же аппарат не работает.

– Я думаю, здесь с вами не согласился бы ни тот же бюрократический аппарат, ни те же государственные чиновники, которые в общем-то с утра и до глубокой ночи работают, хорошо, пусть с девяти до шести — их рабочий график, вряд ли бы они согласились с тем, что всё так плохо.

– Я, кстати, согласен с некоторыми экономистами, которые внимательно проанализировали и пришли к выводу, что в этом Послании Президент сделал акцент на модернизации действующей экономики с переходом её с государственного регулирования, которое здесь доминировало, где главный игрок был чиновник, – в сферу более-менее рыночных отношений. Его призывы: ребята, давайте избавляться от непрофильных активов, в тех же «Самрук-Казыне», «Байтереке», потому что вы не умеете с ними работать, отдайте это всё частному сектору. Приватизация, кстати, была обозначена как одна из пяти задач в этом Послании. Причём с акцентом на то, что лучше бизнеса никто с этими активами работать не сможет. О чём это говорит?  О некоем разочаровании даже Главы государства.

В том плане, что когда всё сконцентрировали в своих руках квазигосударственные структуры, национальные компании, наш бюрократический аппарат, стало ясно, что ничто не работает. Так давайте часть отдадим свободному рынку, что было, кстати, обозначено. Это является признаком того, что власть решила всё-таки прийти к той самой модели, которую мы ещё в начале 90-х годов пытались здесь создать. Более-менее рыночная экономика с некими конкурентными правилами игры, где ты свою способность доказываешь не с точки зрения аффилированности со властью, не с точки зрения госзаказа, который ты получаешь, а с точки зрения твоей конкурентоспособности. Кстати, в Послании это везде подчёркивается.

То, что в послании было обозначено опять же, как некие такие революционные инновационные предложения, на самом деле было заложено в начале 90-х годов, об этом уже много раз говорили. Опять же всё упиралось в исполнение и в бюрократический аппарат, всё время заявлялось, что вот мы должны формировать экономику, создавать более-менее конкурентные условия. И параллельно с этим в течение долгих лет шла концентрация этих активов под контролем государства. Сейчас в этом послании на официальном уровне признали, что да, была ошибка. Надо что-то исправлять. Но я хотел бы еще раз подчеркнуть, в чем заключалась моя критика. В том, что при действующей системе управления в государстве, в сфере экономики, даже эти пожелания не будут реализованы. Даже предложение перевести все на рыночные рельсы опять может провалиться из-за нашего бюрократического аппарата, и всё опять же вернётся к началу.

 

 

– Если ничего невозможно сделать хорошего в плане государственного развития, и то, что обозначено в Послании Президента, может не помочь, проще сказать, что всё очень плохо в стране…

– Ну, во-первых, то, что плохо в стране, это стали уже признавать наконец-то! Не так, как когда в 2008-2009 году кризис назрел, на официальном уровне заявляли, что кризиса у нас, ребята, нет. Пока Глава государства не заявил, что кризис всё-таки есть, и тогда только пошла волна моментально. Слава богу, теперь стали более-менее оценивать те негативные факторы, которые у нас существуют. Но проблема в том, что всегда кивают только на внешние факторы: вот цена на нефть упала, ситуация в России, падение темпов экономического развития Китая, девальвация юаня. Большое количество проблем, которые у нас существуют, они и внутри страны заложены, внутри нашей экономики, внутри нашего государственного менеджмента. Об этом нужно тоже больше говорить.

– А ничего не получится, даже если будем говорить.

– Понимаете, прежде чем решать проблемы, их нужно назвать, чётко классифицировать. Скажем, это – проблемы второго порядка. А эти – требуют первоочередного разрешения. Исходя из этого, их уже и решаете. Если же вы боретесь только с внешними факторами, но не боретесь с внутренними, то опять будем топтаться на месте.

– Но никто не хочет ведь топтаться на месте. В Послании Президента много факторов названо, которые должны повлиять на нашу жизнь в позитивном плане. Опять-таки приведу цитату из вашего выступления: «Невозможно создавать экономику там, где есть опредёленные категории неприкасаемых игроков, в том числе и бизнес-структуры, которые всегда имеют доступ к более жирным кускам. Опять же, отсутствуют чёткие правила игры между бизнесом и властью» (конец цитаты). А как вообще определяются правила игры? Кто их вырабатывает, разве не сам рынок?

– В том то и дело, правила игры у нас устанавливает государство, даже в однозначно рыночных ситуациях.  Эти правила прописаны в конкретных законах, они прописаны даже в тех документах, которые регулируют взаимоотношения между разными игроками. Например, в этом году я участвовал в нескольких так называемых бизнес-форумах, конференциях, общался с предпринимателями. И многие бизнесмены критиковали власть в том плане, что та часто ведёт себя непредсказуемо с точки зрения принятия каких-то экономических мер. По поводу той самой девальвации или, например, снижению курса нацвалюты, отправления её в свободное плавание.

– Девальвацию не критиковал только ленивый…

– В том то и дело! В начале года заявляли практически все о том, что до конца этого года будет некий валютный коридор сохранён. Даже президент после выборов заявил, что не будет ничего с тенге, всё под контролем.  Потом это резко вдруг случилось и стали искать новое оправдание! Второй немаловажный момент, связанный, например, с Евразийским экономическим союзом. В своё время его открывали под такие оптимистические фанфары,  заявляя о том, что всё-таки казахстанский бизнес получил очень большую такую возможность, ну и – вперёд! Потом стало выясняться, что есть большое количество проблем, которых не предусмотрели наши чиновники, с бизнесом не согласовали, и опять стали правила меняться по ходу игры.

Естественно, это вызывает определённые проблемы для нашего бизнеса. Сейчас мы наблюдаем аналогичную ситуацию, связанную, например, с деятельностью Нацбанка. При прежнем руководстве одна политика проводилась: интервенции и так далее – для поддержки валюты, хотя отпустили её в свободное плавание, сейчас руководитель заявляет, что больше поддерживать не будем, хватит тратить деньги на валютные интервенции, а ведь уже 5 миллиардов долларов потратили. То есть один чиновник говорит одно, другой – другое, а страдают очень многие от этого. Как раз когда речь идёт о неких правилах игры, тот же самый бизнес должен хотя бы примерно знать на определённый период, что государство собирается делать не с приходом нового руководителя, а с точки зрения долгосрочной стратегии.

 

 

– Если государство настолько неэффективно регулирует экономику, настолько неэффективно выстроены политические моменты, структура не согласована, руководитель приходит один, уходит другой, не соблюдается никакая преемственность решений, я правильно понимаю, что кругом бардак?

–  Хотел бы подчеркнуть, что слово «бардак» не совсем характерно для Казахстана. В Сирии бардак, в Ливии бардак, то есть есть страны, в которых практически отсутствует такое понятие как власть. То, что мы сейчас наблюдаем в Казахстане, я бы предпочёл назвать дисбалансом.

– Дисбаланс, но порядок всё-таки какой-то есть?

– На высшем государственном уровне вроде бы всё и все расставлены по местам и контролируются Главой государства. Опускаемся чуть ниже, на уровень региональных властей. Здесь уже порядка поменьше, потому что каждый регион напоминает государство в государстве, где, кстати, большое количество проблем, которые иногда взрываются непонятным образом. Вот, как помните, тот же самый Жанаозен. Опять же проблемы копятся, не решаются на региональном уровне. Хотя акимам сейчас передоверили очень много власти, полномочий. Если опять же спуститься ещё ниже, на уровень низовых бюрократических структур, здесь и дисбаланс ещё больше, потому что вот здесь уже очень много точек непонимания. Сверху вроде хорошие программы спускают, требуют, чтобы наладили транспарентность, открытость, диалог, а рядовые чиновники понять не могут, как это сделать. Если статус чиновника здесь изначально предполагал закрытость, а не транспарентность  и т.д. Получается, порядок, с моей точки зрения, – это когда вертикаль работает вся сверху донизу, вот это порядок. Даже при СССР так работала более-менее система. Сейчас же получается, что вот эти дисбалансы вертикали исполнительной начинают мешать даже самой власти. Указания даются, программы неплохие разрабатываются, спускаются, но на этих уровнях они начинают где-то саботироваться, где-то неправильно реализовываются и т.д.

– Если вы так чётко видите эти проблемные моменты, если власть спускает решения, а их на местах никак не исполняют,  в чём тогда выход?

– Знаете, в своё время мы очень активно обсуждали эти вопросы. Мы исходили из того, что должны быть чёткие правила игры: в Казахстане должны чётко определятся границы, где государство берёт на себя какие-то обязанности по непосредственной поддержке функционирования казахстанского общества в разных сегментах. И где какие-то сегменты мы оставляем гражданскому обществу, бизнес-сообществу, куда государство не должно вмешиваться, исходя опять же из интересов этих игроков.

Таких чётких границ у нас нет абсолютно, чёткого понимания, с чего нужно начать политическое реформирование снизу, также нет. Когда я говорю «снизу», я имею в виду, в первую очередь, те важные элементы, которые некоторым странам мира неплохо помогли с точки зрения усиления контроля транспарентности.

Это местное самоуправление.  Местное самоуправление на местах. Не выборность акимов на низовом уровне, как у нас любят это дело подавать, а именно формирование системы местного самоуправления. Что даёт местное самоуправление?

Оно позволяет населению на низовом уровне повышать свой уровень политической культуры. То есть когда человек видит, что от него что-то зависит, когда он может контролировать и участвовать в процессе принятия решений, это в какой-то степени на пользу самой власти. Снижается социальная напряжённость, повышается уровень культуры управления тогда. Потом, чем хорошо местное самоуправление? Оно помогает региональным властям решать проблемы регионального уровня быстро, более оперативно и более эффективно. Проблема Казахстана в том, что у нас многое спускается сверху и не даётся возможность чему-то начаться снизу. Вот в этом проблема. И когда говорят о том, с чего начать, не надо начинать с чего-то глобального. Давайте ребята начнем с чего-то низового.  Местное самоуправление, в том числе, предполагает и экономическую активность. Поддержка малого и среднего бизнеса на уровне регионов, о чём Президент тоже часто говорит, вот что для нас должно стать приоритетом сейчас.

Создание большого количества крупных предприятий, новых индустриальных комплексов инновационных и так далее, чем мы сейчас занимаемся, – это не работает. Сейчас чиновники сами это признают. Многое из того, что создаётся, это пустая трата времени и денег. А замыкаться всё должно на МСБ – малом и среднем бизнесе. МСБ в первую очередь должен корни иметь в регионах, не в Алматы и в Астане. Почему? Потому что невозможно создать конкурентоспособный Казахстан в целом, если у вас нет конкурентоспособных регионов.

–Я приведу ещё одну цитату из вашего же выступления, где вы говорили о приватизации. Вы сказали так: «Приватизация, в которой Президент призывает принять участие также иностранных инвесторов, будет завязана на деятельности тех самых влиятельных элитных группировок, которые хотят взять под контроль более-менее лакомые куски госсобственности, как это уже было ранее, и не факт, что это позволит создать новые драйверы казахстанской экономики».

 

 

– Здесь вас как человека, который уже побывал во множестве других стран, хочется спросить вот что. Наверняка вы наблюдаете за политической жизнью тех стран, в которых бываете, и можете ли вы привести в качестве примера страны, в которых есть элемент распределения богатств между гражданами, и проходит это, в общем-то, без критики?

– Критика существует абсолютно везде, только уровень критики зависит от степени контроля со стороны общества за теми процессами, которые инициирует государство.

– Я правильно понимаю, что вы предлагаете контролировать процесс госприватизации?

– В том-то и дело, если вы проводите приватизацию тех или иных госактивов, население и бизнес должны действительно получать об этом процессе прозрачную, оперативную информацию. Какая собственность выставляется, кто в ней участвует, по каким принципам она распределяется. Не так, как это было в 90-х годах, помните? Бац, неожиданно солидный госкусок оказывается в руках каких-то непонятных бизнесменов. Я думаю, что вот как раз таки этот момент связан с прозрачностью, которая поможет в какой-то степени вызвать большее доверие к той приватизации, которую собираются произвести. По сравнению с прежней, которую народ метко назвал «прихватизацией».

– Что позитивного вот в этом посыле сделать прозрачную приватизацию оставшейся госсобственности?

– Честно говоря, если исходить из того, что здесь в Казахстане нужно создавать более-менее конкурентную среду, я являюсь сторонником того, что государство должно избавляться от тех непрофильных активов, которые неэффективно управляются чиновниками.

– Так ведь оно, вроде, и говорит: «Люди, берите в собственность ненужные казне активы, зарабатывайте на них».

– Так в том-то и дело: говорить это одно, реально делать – другое. Меня интересует механизм: как это будет проводиться. Ведь сколько было критики по поводу государственных тендеров! А ведь они в своё время тоже подавались как некий такой хороший почин. Вывести государственные тендеры в рамки электронных закупок.

– Но это ведь не факт, что будет по нынешним тендерам при этой приватизации точно такая же ситуация…

– Моя задача всё-таки в какой-то степени задать некую основу для дискуссий по поводу того, что если приватизацию проводить ради формы, используя старые методы, это скорее выйдет боком, нежели принесёт какие-то плюсы. Если вы хотите проводить приватизацию в рамках новых правил игры, то в эти правила игры должны включаться транспарентность, контроль, публичность и, самое главное, дальнейшая эффективность. То есть если вы кому-то что-то продаёте, если это является бывшей госсобственностью, то было бы неплохо отследить потом, как новый собственник с этим бывшим госимуществом работает. А не как раньше: отдали, а потом неизвестно, что и как с нашими сельхозземлями.

– Хорошо, теперь, раз вы говорите о контроле и транспарентности, об открытости, то как можно реализовать всё это?

– Насколько я могу понять, тот же самый «Самрук-Казына» заявлял о том, что всё это будет проводиться через открытые аукционы. Если это аукционная схема, то она предполагает какую-то публичность. Это должны быть публичные аукционы.

 

 

– Так всё-таки власть делает какие-то шаги, для того чтобы была публичность?

– Вы всё время делаете акцент на том, что говорит власть. Я же исхожу из той практики, с которой мы реально сталкиваемся.

– Я пытаюсь понять, что, какие решения предлагает политолог той же самой власти. Я хочу понять действия власти и хочу понять, что предлагает политолог, в этом моя задача как журналиста.

– В том то и дело, что власть предлагает провести приватизацию, а не народ. Она заявила о том, что собирается делать это через аукционы. Я как политолог хотел бы предложить власти, чтобы аукционы, которые они собираются проводить, были с участием довольно широких кругов участников. Не только представителей бизнеса, но и общественности, которая должна видеть всё это и контролировать через какие-то механизмы. Практически, думаю, в этом будут заинтересованы и представители гражданского общества, которые борются с коррупцией, а одновременно и госструктуры, что занимаются малым и средним бизнесом и, кстати, тоже могут захотеть как-нибудь поучаствовать в приватизации …

– Неужели и это, по-вашему, плохо: участвовать в приватизации тем структурам, которые вы назвали?

– Если вы хотите участвовать в приватизации, вы должны быть уверены, что ваше участие в этой игре будет таким же равным, как и участие того или иного более крупного и более аффилированного с организаторами аукциона игрока…

– Ну, это речь об открытости-закрытости, а участвовать-то это не мешает.

– Вот как раз таки и мешает. Если процесс не прозрачный, не открытый, то ваше участие – это просто фикция.

– Тогда надо отказаться от всего – и от аукциона, и от его проведения, потому что, по-вашему, всё плохо будет?

– Нет, если мы говорим об аукционах в том виде, как это существует в других странах мира. Где аукционы публичны и предполагают равное участие. Где даже я – политолог или вы – журналист, мы можем получить полную информацию о том, что там происходит. Кто подал заявку, по каким ценам, и кто выиграл. Вот тогда эта публичность в какой-то степени позволит приватизацию взять под контроль. Не только государству, но и общественности, и в том числе вам, журналистам. Речь ведь идёт не только о форме. Меня больше интересует содержание: как это будет реализовано. Вопрос реализации – самый главный. Ведь и вы же спрашиваете, что конкретно нужно сделать.

– Перечислю ваши предложения по приватизации, что нужно сделать: транспарентность, публичность, открытость…

– За счёт активного привлечения всех структур и игроков, которые хотят и заинтересованы иметь эту транспарентность. Это мое самое главное, активное пожелание. Кстати, это касается абсолютно всего, абсолютно всех предложений от государства. Если вы проводите тендеры, если вы предлагаете какие-то проекты – касательно строительства новых предприятий, касательно реализации каких-то инновационных программ – почему вам это не обсудить с представителями бизнеса, с общественностью? Почему это нужно делать всегда постфактум: построили завод – потом, выясняется, что нет для него рабочих-специалистов, нет возможности обеспечить электропитание, нет рынка сбыта для будущей продукции.

– То есть обсуждать надо?

– Конечно, только так будет снижаться уровень недоверия к тому, что делает власть, будет повышаться определённый уровень информированности нас о том, что делает государство, и какая конечная цель у него есть.

– Абсолютно согласна с вами: надо обсуждать, и мы это сейчас и делаем. Согласны?

– Да, это то, о чём мы давно говорим: ребята, будьте более публичными. Но во многих сегментах это не работает.

– Вот здесь очень интересна ваша мысль, опять приведу цитату, пятую, по-моему, сегодня. Вы говорите: «У нас же получается так, что и послание, и деятельность чиновников больше напоминают действия пожарных. Эти действия спонтанные в ответ на неожиданно возникшие проблемы, которые они пытаются погасить, чтобы по голове не настучали. И выходит, что они живут своей жизнью, а реальная экономика – своей жизнью».

 

 

– Ну что же, пожарные, как известно, выезжают на пожар, и исходя из этой цитаты, получается, что они что-то экстренно тушат. Конкретно, что именно вы имеете ввиду: что тушат те люди, которые очень боятся «чтобы им по голове не настучали»?

– Смотрите, в конце прошлого года, например, наше бизнес-сообщество уже активно обращалось в Правительство с просьбой оказать предпринимателям поддержку, в конце 2014 года. Чтобы оказали им поддержку, в том числе, в связи с ослаблением нацвалюты. Почему тогда, если вы помните, начались проблемы с тем, что падение российского рубля привело к появлению большого объёма российской и белорусской продукции по более низким ценам?  Это да, снизило конкурентоспособность. Бизнес просто молил: ребята, помогите! Это было в конце прошлого года. Наши чиновники на это не обращали внимания исходя из чего? Исходя из своих ошибочных предположений, что 2015 год будет лучше в экономическом плане, с точки зрения цены на нефть. Они исходили из того, что в этом году цена на нефть будет выше 50 долларов за баррель. Не знаю, из каких таких прогнозов. Это, кстати, и привело к тому, что даже тогда, помните, после президентской кампании, Глава государства заявлял, что всё под контролем, в том числе с нацвалютой. Все эти расчёты и заявления делались на этой основе.

– Мы говорим о Послании Президента, что чиновники тушат прямо сейчас то, что надо было спасти от возгорания прежде.

– Да, тушат то, что начало гореть ещё в прошлом, 2014 году.

– Успешно тушат?

– Абсолютно пока нет. В Послании об этом тоже говорится.

– Что у нас горит на сегодня?

– У нас сейчас горит, во-первых, малый и средний бизнес. Кстати, на официальном уровне заявлялось, что в этом году серьёзные проблемы возникли с кредитованием наших бизнесменов в связи с тем, что многие наши банковские структуры фактически не хотят и не готовы это делать. Потому что был создан искусственный дефицит тенговой ликвидности.

– То есть горит сейчас банковская система?

– Нет, горит именно наша среда, наши бизнесмены, которые нуждаются в очень серьёзной поддержке. Но эту поддержку – активную, оперативную – не получают.

– Вот здесь я могу только привести два факта: у нас же и Фонд поддержки предпринимательства есть, и Национальная палата предпринимателей, они же активно помогают бизнесу.

– Кстати, Нацпалата тоже заявляет о том, что МСБ нуждается в экстренной поддержке. Они били в набат, это были её призывы: оказать поддержку бизнесу ещё в конце прошлого года. В этом году эти призывы усилились. И кстати, когда Президент, помните, заявлял по поводу решения отпустить тенге в свободное плавание? Он сказал: это было сделано по просьбе бизнес-сообщества, то есть опять-таки был акцент сделан на том, что это попытка поддержать бизнес. Вторая серьёзная «пожарная» проблема – пенсионные накопления. В прошлом году уже была мощная критика по поводу создания единого накопительного пенсионного фонда, который взял под контроль Нацбанк.  В Послании Президент заявил совсем другое: что нужно вывести теперь пенсионные фонды из-под контроля Нацбанка и отдать казахстанским и иностранным управляющим компаниям.

– Таким образом, получается, вот эти две сферы – бизнес и пенсионные деньги – они являются самыми «горящими», как вы сказали. Ещё третью давайте назовём…

– Опять же, не очень эффективна поддержка нашего бизнеса. Неопределённость по нашим накоплениям, которые по сути съедает инфляция, и их стоимость падает. Здесь ещё серьезная проблема возникает с реализацией новой индустриальной программы, приоритетной. Она не работает так эффективно, опять же,  потому что ресурсы сократились. Президент сейчас требует, чтобы все экономили, но наши чиновники не умеют так работать: для них важно освоение средств, в том числе из Нацфонда, который сейчас закрыт уже по предложению Президента.

Все разговоры об инновационном развитии оказались мифами

– Так получается, что выхода практически никакого, на данный момент по крайней мере, нет. И получается, что вся государственная работа на сегодняшний день абсолютно неэффективна.

– Может, самым ключевым фактором тут является то, что на самом деле они слишком много говорили и мало делали. За 20 лет мы так и не слезли с сырьевой иглы. Хотя ещё в конце 90-х годов «Программа — 2030″ была принята. В конце 90-х годов там уже целью было поставлено снижение сырьевой зависимости Казахстана. Прошло около 15 лет с момента принятия той программы – ничего не изменилось. Как у нас в бюджет закладывается цена на нефть, так и осталось. Все разговоры об инновационном развитии оказались мифами в целом. В том числе, в индустриальном развитии мы как были в какой-то степени зависимы от большого количества меняющихся факторов, так и остаёмся. И, кстати, очень много говорили о том, что не всё зависит даже от правительственного Нацбанка. С точки зрения экономических решений, всё зависит от того, какая будет ситуация сейчас с мировым рынком нефти. Какое решение примет Федеральная резервная система США, какая будет экономика в Китае, – они определяют для нас правила игры, не мы пытаемся как-то вот играть, исходя из своих интересов, а именно они нас вынуждают к тем или иным, чаще всего экстренным шагам.

– Вот слушаю вас, и у меня складывается такая картинка, что нет для страны никакого вообще выхода, света в конце туннеля нет у нас.

– У нас, знаете, что есть? Есть неплохо написанные программы. Я с большинством из них ознакомился: они умными людьми написаны, всё хорошо – с графиками и выкладками. Но вот реализация этих программ на практике чиновниками является самым большим камнем преткновения, который на всех планах ставит крест. Программы хорошие – реализация неэффективная, даже при наличии мощных финансовых ресурсов. Ведь мы даже в «жирные» времена не сумели создать инновационной экономики

– Вы говорите о том, что необходимо ввести политические реформы?

– И мы опять вернулись к началу. Да, без реформы бюрократического аппарата, без политических реформ ничто не изменится. Частью этих реформ является, в том числе, и радикальная реорганизация системы исполнительной власти, дебюрократизация  управленческого аппарата, потому что именно он должен сейчас стать одним из самых активных инструментов в руках власти для реализации намеченных экономических программ. Кто определяет пути и методы, кто контролирует их? Чиновники.

– Если всё в их руках, но они не умеют этим управлять, значит, ничего и не получится?

– Проблема опять же замыкается в том, что нужно начинать с этого – с создания эффективного местного самоуправления.

– То есть выход всё же есть?

– Ну, выход всегда есть. Знаете такой анекдот: даже если вас съел каннибал, то всё равно остаётся минимум два выхода!

– Я думаю, что для нас самый лучший выход – создание системы широкого всенародного обсуждения мер Правительства для выхода из кризиса, а также разработка и принятие эффективной тактики и стратегии развития страны.

– Да мы живём в одной стране, мы все в одной лодке. Если на вёсла будут налегать все гребцы, а не только там несколько человек, тогда эта лодка будет плыть быстрее, и самое главное, все будут знать, куда она плывёт.

5 традиционных вопросов в режиме блиц

 

 

– Итак, Досым, первый вопрос: если бы вы могли взмахнуть волшебной палочкой и вмиг изменить в жизни всё что угодно, что бы это было?

– Если речь об этом, я не хотел бы говорить о своих личных пожеланиях. Если бы у меня была волшебная палочка, то вот моё конкретное единственное пожелание. Чтобы здесь в Казахстане все наши дети, которые сейчас болеют и которые сейчас находятся в лечебных заведениях, выздоровели. И в Казахстане вообще не было бы проблем, связанных с больными детьми и с некачественной системой медобслуживания.

– Второй вопрос: любите ли вы свою страну?

– Я её обожаю, даже когда критикую!

– Вопрос третий. С кем из самых известных политиков любого времени вы можете себя ассоциировать?

–  Абсолютно ни с кем, потому что я не политик. Не нужно путать представителя политических наук с политиками. У нас немного иное направление: мы не делаем политику, мы изучаем политиков.

– Я всё же ещё раз задам этот вопрос, это гипотетический вопрос, теоретический, какой угодно: с кем из самых известных политиков любого времени вы можете себя ассоциировать?

– С Черчиллем, возможно. Если брать 20 век, то Черчилль. Если брать чуть дальше, то скорее всего, может быть, не с политиками, а с политическими философами – Сократом, Аристотелем, Платоном, то есть теми людьми, которые тоже пытались помочь понять людям, что происходит в их мире. И, желая улучшить политические системы, часто, кстати, тоже выступали с определённой критикой властей.

–  Четвёртый вопрос. Продолжите фразу: «Казахстанская оппозиция – это…»

– Казахстанская оппозиция – это важный элемент жизнедеятельности Казахстанского общества и политической системы.

– И пятый, последний вопрос: представьте на минуту, что вы оказались на личном приёме у Президента. Вас только двое – вы и господин президент, и у вас есть всего одна минута. Что бы вы ему сказали?

– Я, конечно, в первую очередь задал бы вопрос: каким он видит Казахстан после своего ухода с поста Первого президента. Уважаемый президент,  я думаю, что очень многих в Казахстане, в том числе меня лично, беспокоит будущее страны в так называемой транзитный период власти. И мы бы хотели, конечно, услышать от Вас: какой вы видите нашу Республику через 20-25 лет, когда во главе этой Республики будут находиться другие руководители?

 

интервью опубликовано на сайте informburo.kz 

104